Знаете, что общего между клонированием и шаурмой? И там, и там все решают руки. Только в одном случае ты получаешь ужин, а в другом — генетическую копию коровы по имени Звездочка. И если разобраться, второй вариант не намного сложнее первого. Серьезно.

Давайте сразу к делу. Есть два способа клонировать животное. Первый — классический, научный, дорогой и запарный. Второй — handmade, ручной, дешевый и дерзкий. Я сейчас разложу по полочкам и то и другое, чтобы вы поняли: если у вас есть прямые руки, корова по соседству и доступ к бойне, вы уже почти клоновод.

ЧАСТЬ 1. КЛАССИЧЕСКИЙ SCNT — ДЛЯ ТЕХ, КТО ЛЮБИТ СЛОЖНОСТИ

SCNT расшифровывается как somatic cell nuclear transfer, то есть перенос ядра соматической клетки. Именно так появилась на свет овечка Долли, и именно этот метод до сих пор считается золотым стандартом в лабораториях, у которых есть лишние полмиллиона долларов на оборудование.

Как это работает по-научному?

Сначала берут яйцеклетку. Обычно у коровы, хотя подойдет любая самка млекопитающего. Допустим, выхухоли или пучеглазого долгопята (кто бы это ни был). Яйцеклетку очищают от окружающих ее клеток кумулюса — это такие штуки, которые ее кормят и защищают. Для этого используют гиалуронидазу, фермент, который растворяет межклеточное вещество.

Дальше самое сложное. Под инвертированным микроскопом (это который смотрит снизу вверх, ценник под 50-100 тысяч баксов) и с помощью микроманипуляторов (еще тысяч 30-40) нужно удалить из яйцеклетки ее собственное ядро. Это называется энуклеация. Представьте, что вы должны выковырять косточку из вишни, не повредив саму вишню, и при этом вишня размером с пылинку, а работаете вы спичками, которыми управляете джойстиком. Примерно так это и выглядит.

После энуклеации в пустую яйцеклетку вводят клетку того, кого хотят клонировать. Чаще всего используют фибробласты — клетки соединительной ткани, которые легко получить из кусочка кожи. Все это дело аккуратно сливают с помощью короткого электрического разряда, запускают деление и через пару недель получают эмбрион.

Звучит красиво. На практике эффективность этого метода — 1-2%. То есть из ста попыток выживет от силы два эмбриона, и только один из них, может быть, станет нормальным теленком. Остальное — мертворожденные уродцы или вообще пустышки.

Почему так мало? Потому что микроманипуляторы травмируют клетку, потому что удаление ядра — это всегда лотерея, потому что без оболочки эмбриону трудно выжить. В общем, технология для тех, у кого денег куры не клюют, а нервов — вагон.

ЧАСТЬ 2. HANDMADE CLONING — ДЛЯ ТЕХ, КТО ПРИВЫК РАБОТАТЬ РУКАМИ

А теперь про метод, который придумал австралиец Габор Вайта. Видимо, ему надоело смотреть на миллионные гранты, уходящие на оборудование, и он решил: а давайте-ка упростим процесс до уровня, где нужны только прямые руки и немного смекалки.

Вся фишка в том, что в handmade cloning не нужен микроскоп. Не нужны микроманипуляторы. Нужны: пара здоровенных рук, острое лезвие, немного ферментов и электроды для слияния клеток. И желательно, чтобы лезвие было заточено атомарно. В России с этим, как выяснилось, проблем нет.

Теперь по шагам, как это делается на практике.

Шаг первый. Где брать яйцеклетки.

Забудьте про элитных коров-доноров с гормонами и УЗИ. Едем на ближайшую бойню. Там у забитых коров яичники вырезают и часто просто выкидывают. Ваша задача — договориться с мясниками, чтобы они вам их отдавали, и в течение часа-двух довезти до лаборатории в теплом термосе с физраствором. Да, все настолько прозаично. Из одного яичника можно получить десяток-другой пригодных яйцеклеток.

Шаг второй. Чистка и дозревание.

Яйцеклетки отсасывают из фолликулов, отбирают те, что покрасивее, и отправляют на дозревание. Это занимает около суток. За это время они должны дойти до стадии метафазы II — той самой, когда готовы к оплодотворению (или в нашем случае — к клонированию).

Шаг третий. Снимаем оболочку.

В классическом методе оболочку эмбриона (zona pellucida) берегут как зеницу ока. В handmade cloning ее просто… удаляют. Ферментативно, с помощью проназы или чем-то там еще. Зачем? А затем, что без оболочки проще работать дальше. Эмбрион, голый и беззащитный, конечно, требует более аккуратного обращения, но зато к нему есть прямой доступ.

Шаг четвертый. Бисекция — режем, не глядя.

Помните сложную энуклеацию под микроскопом? Забудьте. В handmade cloning яйцеклетку просто… разрезают пополам микроскальпелем. Точнее, не пополам, а отсекают ту часть, где торчит ядро. Перед этим яйцеклетку обрабатывают демеколцином — это такая гадость, которая заставляет ядро сместиться прямо к оболочке. Получается, что ядро само вылезает наружу, как бы просится, чтобы его отрезали. И его отрезают. Микролезвием, руками, глядя в обычный бинокуляр (ценой в тысячу баксов, а не в сто тысяч).

От яйцеклетки остается цитопласт — такая цитоплазматическая «мясная» часть без ядра. Она и станет основой для будущего клона.

Шаг пятый. Собираем бутерброд.

Вот тут самое интересное. В классическом методе в одну цитоплазму втыкают одну клетку. В handmade cloning делают иначе. Берут два цитопласта и между ними зажимают клетку-донор (фибробласт). Получается трехслойный бутерброд: цитопласт, клетка, цитопласт.

Эту конструкцию помещают между электродами и пускают сначала переменный ток, чтобы все примагнитилось друг к другу, а потом один короткий импульс постоянного тока — и клетки сливаются в одну. Три становятся одним.

Зачем два цитопласта? А затем, что так эмбрион получается более жизнеспособным. Больше цитоплазмы — больше ресурсов для развития. Плюс, если одна половинка была повреждена, вторая подстрахует. Работает.

Шаг шестой. Активация и рост.

Слитый эмбрион нужно заставить делиться. Для этого его обрабатывают ионофором кальция — это такой химический пинок, который имитирует оплодотворение. Потом эмбрионы рассаживают по индивидуальным ячейкам — технология называется WOW (не в смысле «вау, круть», а well-of-the-well). Это такие маленькие лунки, чтобы эмбрионы не слипались и не мешали друг другу.

Восемь дней они там растут, превращаясь в бластоцисты — те самые пузырьки, которые уже можно либо подсаживать корове, либо замораживать.

Шаг седьмой. Куда девать результат.

Если цель — получить живого теленка, бластоцисту подсаживают корове-реципиенту. Обычно берут обычную корову, у которой просто так случился цикл, синхронизируют его гормонами и впрыскивают эмбрион в матку. Через девять месяцев — здравствуй, клон.

Если цель — сохранить генофонд, эмбрионы замораживают в жидком азоте и кладут в криобанк. Там они могут лежать годами, пока не понадобятся.

ЧАСТЬ 3. СРАВНИТЕЛЬНАЯ ТАБЛИЦА ДЛЯ ТЕХ, КТО ЛЮБИТ ЦИФРЫ

Без таблицы никак, но у меня она не получилась, и я ее вам прямо в тексте распишу.

Оборудование

Классика: микроскоп инвертированный, микроманипуляторы, лазеры, куча прибамбасов. Цена — от 150 тысяч долларов и выше.

Handmade: бинокуляр (тысяча баксов), микроножи, электроды, генератор импульсов (еще пара тысяч). Все.

Энуклеация

Классика: ювелирная работа, вырезаем ядро и молимся, чтобы не повредить клетку.

Handmade: отрезали половинку — и норм, поехали.

Конструкция эмбриона

Классика: один цитопласт + одна клетка.

Handmade: два цитопласта + одна клетка (бутерброд).

Эффективность.

Классика: 1-2%. Иногда везет, иногда нет.

Handmade: 8-10% и выше. Восемь раз больше.

Скорость

Классика: медленно, один эмбрион за раз.

Handmade: можно штамповать пачками.

Доступность

Классика: только для богатых лабораторий.

Handmade: для всех, у кого есть руки и бойня по соседству.

ЧАСТЬ 4. ПОЧЕМУ В РОССИИ ЭТО ВЫСТРЕЛИЛО

Теперь про главное. Метод handmade cloning придумал австралиец, но до ума его довели в России. Конкретно — в лаборатории «Альтраген» под руководством Сергея Яковенко.

Почему именно у нас? Да потому что только у нас могут прикрутить атомные технологии к сельскому хозяйству. Микроножи, которыми режут яйцеклетки, здесь заточили до атомарной остроты. Это не фигура речи — реально атомарная заточка. Где? Там же, где точат инструменты для космоса и оборонки. В общем, подтянули к делу смежников — и получилось.

Первая ласточка — Звездочка, родилась в 2024 году. Правда, вымахала под 70 кг — вдвое больше нормы. Это стандартная проблема клонов, крупноплодие, с ним бьются все. Но в «Альтрагене» не растерялись, подкрутили протоколы, и следующие телята, Милка и Искорка, пошли уже с нормальным весом под 30 кг.

Сейчас у них в криобанке больше четырехсот эмбрионов. Быки пород джерси и герефорд, коровы, планы на будущее. И да, если уж они научились штамповать быков, то кто мешает применить ту же технологию к чему-то более экзотическому? Те же мамонты, например. Японцы уже клонировали мышь, пролежавшую полгода при минус двадцати. Если с коровами выходит, то с мамонтами — вопрос времени.

ЭПИЛОГ: ЧТО ВСЕ ЭТО ЗНАЧИТ ДЛЯ МАМКИНОГО БИОХАКЕРА

А значит это следующее. Если у вас есть:

— доступ к бойне (яйцеклетки)

— знакомая корова, от которой вы хотите клон (клетки донора)

— пара-тройка коров-реципиентов

— немного денег на электроды и микроножи

— и главное — прямые руки и здоровая наглость

— вы можете клонировать корову. Серьезно. Технология уже не космическая, она вполне себе земная. Дешевая, быстрая, эффективная.

Конечно, без специального образования и пары лет практики не обойтись. Но сам факт: клонирование перестало быть уделом избранных лабораторий. Оно стало доступным. И если в Австралии это придумали, а в России довели до ума — значит, завтра это сможет делать любой. Даже тот, кто ест шаурму на ходу и мечтает о собственном стаде генетически совершенных коров.

Так что дерзайте. И да пребудет с вами атомарная заточка.

ВАЖНОЕ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ ДЛЯ ТЕХ, КТО СЕЙЧАС ПОВЕЛСЯ НА ЭНТУЗИАЗМ

Так, стоп. Отложите микроножи и не бегите на ближайшую бойню с глазами безумного ученого. Сейчас будет скучная, но важная часть.

Во-первых, если вы реально решите клонировать корову в гараже, к вам придут. Не инопланетяне, а товарищи из надзорных органов. Потому что работа с биоматериалом — это вам не шаурму крутить. Тут нужны лицензии, разрешения, помещения, соответствующие ветеринарным нормам. Иначе это не биохакинг, а административка, а то и уголовка.

Во-вторых, этично ли это? Клонирование — это не конвейер. Из десяти попыток девять закончатся мертвыми эмбрионами, выкидышами или телятами-уродцами с тем самым крупноплодием, от которого корова может вообще не разродиться. Вы готовы нести за это ответственность? Не «ой, ну не получилось», а реально смотреть в глаза страдающему животному? Даже не начинайте.

В-третьих, «на коленке» не получится. Серьезно. Без CO2-инкубатора, ламинарного бокса, стерильных сред и реагентов, которые стоят как крыло от самолета, ваши эмбрионы сдохнут от первой же бактерии. Это не преувеличение. Это биология.

И последнее. Прямые руки — это хорошо. Но без образования эмбриолога, без пары лет практики и без понимания, что вы вообще делаете, вы просто потратите кучу денег и угробите кучу животных.

Эта статья — не инструкция. Это ликбез. Чтобы вы понимали, как работает технология, которая уже вышла из лабораторий миллионеров и стала доступнее.

Хотите клонировать корову? Идите учитесь. Устраивайтесь в нормальную лабораторию. Получайте опыт. И только потом, лет через пять, может быть, вы сможете сделать это правильно.

В мире, где большинство ученых тихо пишут статьи в никому не нужные журналы, иногда появляются люди, для которых наука — это не работа, а приключение. Сергей Яковенко — как раз из таких.

Кандидат физико-математических наук, доцент кафедры биофизики МГУ, автор 152 научных работ и 8 изобретений. За этими сухими цифрами скрывается человек, который умудрился совместить фундаментальную науку, практическую эмбриологию, промышленное клонирование и статус одного из самых нестандартных мыслителей в российской науке.

Физик в мире эмбрионов

Путь Яковенко в науку начинался с физики. В 1990-м он окончил физфак МГУ, защитил диссертацию по монослоям Ленгмюра–Блоджетт, а в 1996-м в соавторстве с коллегами создал первый в мире одноэлектронный транзистор, работающий при комнатной температуре. Потом случился крутой поворот — от нанотранзисторов к эмбрионам.

Сегодня он совмещает работу на кафедре биофизики с руководством эмбриологической лабораторией клиники «Альтравита». Список его профессиональных регалий впечатляет: член Российской ассоциации репродукции человека (РАРЧ), Американского общества репродуктивной медицины (ASRM), Европейского общества репродукции человека и эмбриологии (ESHRE). За его плечами — патенты на методы витальной иммобилизации сперматозоидов, разработка инновационной методики НАСУМ для диагностики причин бесплодия и даже технология культивирования эмбрионов в звуковой среде. Он написал книги, по которым тысячи людей пытаются стать родителями.

Но все это было бы просто биографией успешного репродуктолога, если бы не одно «но».

Главный клоновод страны

В 2024 году Яковенко громко заявил о себе как о человеке, который реально умеет клонировать. Его команда успешно произвела на свет телку Звездочку — первого в России клонированного теленка с улучшенными характеристиками. Правда, вес новорожденной оказался 70 кг — почти вдвое больше нормы. Но Яковенко не из тех, кто отступает перед трудностями.

В ноябре 2025 года на ферме в Усть-Лабинском районе родились Милка и Искорка — два новых клонированных теленка, генетические копии той же высокопродуктивной коровы-донора. Ученые скорректировали условия развития эмбрионов, и результат не заставил себя ждать: Милка родилась с весом 32,5 кг — идеальная норма. Проблему решили.

«Крупноплодие — одно из наиболее частых явлений при клонировании, и однозначного научного объяснения этому пока нет, — честно признается Яковенко. — Но мы продолжаем работать над снижением этого риска».

И это не просто слова. Сегодня в криобанке лаборатории «Альтраген» уже более 200 эмбрионов Звездочки, а параллельно идет работа над созданием первых в России клонированных быков пород джерси и герефорд — сформировано более 400 эмбрионов.

Технологии на грани фантастики

Секрет успеха Яковенко — в постоянном технологическом совершенствовании. Он использует метод ручного клонирования (handmade cloning) с микроинструментами, которые сам же и дорабатывает.

«Благодаря новым формам импульсов для слияния клеток, благодаря тому, что мы разработали новые микроножи, которые атомарно заточенные, монокристаллические, нам удалось поднять эффективность клонирования приблизительно в восемь раз. То есть у нас сейчас эффективность составляет 8% вместо 1%», — рассказывает он.

Восемь процентов против одного. Цифры, от которых у западных коллег глаза лезут на лоб.

Связь с вечностью

Впрочем, сам Яковенко к своим достижениям относится философски. Его истинная страсть — это технологии будущего. Он активно участвует в обсуждении проектов по клонированию мамонтов, считая, что успешный опыт работы с коровами — это отличная репетиция для воскрешения вымерших видов.

«Опыт японских ученых, которым удалось клонировать мышь, пролежавшую полгода при температуре –20°C, подтверждает, что это направление заслуживает внимания», — рассуждает он.

Если кто и решится…

И тут мы подходим к самому интересному. Яковенко — один из немногих в России, кто реально обладает технологией и опытом клонирования млекопитающих. Его эффективность в 8% — это не теория, а практика, подтвержденная тремя живыми телятами.

И невольно возникает вопрос: если когда-нибудь в России (или где-то еще) созреют для клонирования человека, кто возьмется за это? Тот, кто умеет работать с эмбрионами, знает все тонкости Handmade Cloning и не боится рисковать.

В общем, если кто и способен на такое, то только он.

Приходите слушать Сергея Яковенко на Футурчай 14 марта. Он расскажет о том, о чем обычно молчат. И, может быть, приоткроет завесу над тем, что скрыто за словами «технологии будущего».

История первой клонированной кошки, миллионера, который не сдался, и 188 попыток, которые никто не считал

Вступление: кошка, которую не ждали

22 декабря 2001 года в Техасе, в лаборатории университета A&M, случилось то, чего никто не планировал.

Там, где годами пытались клонировать собаку, родилась кошка.

Маленькая, полосатая, с белыми пятнами и абсолютно непохожая на свою генетическую мать. Ученые смотрели на нее и чесали затылки. Журналисты строчили заголовки. А миллионер, потративший на этот проект 20 миллионов долларов, наверное, впервые за долгое время улыбнулся.

Его собаку так и не клонировали.

Зато теперь у мира была СиСи.

И это была только первая странность в истории, которая длилась 18 лет.

---

Глава 1. Человек, который не умел прощаться

Джон Сперлинг родился в 1921 году в семье издольщика из Миссури. В юности он был матросом, потом битником, потом профессором, а в 53 года основал University of Phoenix — крупнейший частный университет Америки. К 1997 году его состояние оценивалось в 3 миллиарда долларов.

Но нас сейчас интересует не это.

Нас интересует собака.

Мисси была помесью колли и хаски, которую Сперлинг подобрал на улице. Он любил ее так, как люди обычно любят только детей. И когда Мисси состарилась, Сперлинг сделал то, что мог сделать только миллионер с большим сердцем и еще бо́льшими деньгами:

Он решил ее клонировать.

В 1997 году стартовал проект Missyplicity. Бюджет — 2,3 миллиона только на первый этап. Команда — лучшие ученые Техаса. Координатор — Лу Хоторн, которого наняли объяснять миру, почему тратить миллионы на собаку — это этично.

Имя заказчика держали в тайне. Сперлинг боялся общественного давления. И правильно делал.

---

Глава 2. Собаки не получались, а кошки — да

Собаки клонироваться отказывались категорически.

Их репродуктивная система устроена так хитро, что даже спустя годы попыток ученые не могли добиться беременности. Эмбрионы не приживались, суррогатные матери не вынашивали, а время шло.

Тогда кто-то умный сказал: «А давайте пока потренируемся на кошках».

Кошки — проще. У них цикл короче, организм сговорчивее, да и вообще они кошки — их все равно никто не спрашивает.

Началась операция «CopyCat».

188 попыток.

82 эмбриона.

Десятки суррогатных матерей.

И одна кошечка, которая решила: «Ладно, я буду жить».

22 декабря 2001 года она родилась.

Ее назвали СиСи — Carbon Copy или CopyCat. Генетической матерью была трехцветная кошка по кличке Радуга (Rainbow), суррогатной — обычная кошка Элли (Allie), которая и не ведала, что вынашивает историю.

---

Глава 3. Кошка, которая не хотела быть копией

И тут началось странное.

СиСи родилась непохожей на Радугу.

Радуга была трехцветной. СиСи — белой с тигровыми пятнами. Ученые разводили руками. Журналисты строили теории. Зоозащитники злорадствовали: «Клоны — это обман!»

Объяснение нашлось позже.

У кошек за окрас отвечают гены в Х-хромосомах. В процессе развития эмбриона одна из них случайным образом инактивируется. Этот процесс невозможно контролировать. Поэтому клон может выглядеть как угодно — и это нормально.

Но публике было все равно. Факт оставался фактом: первая клонированная кошка в мире была не похожа на свою генетическую мать.

Кто-то на форумах писал: «Как объясняют на сайте компании, это связано с генетической аномалией, уникальной для трехцветных кошек». Другие смеялись: «Аномалия — это когда за 20 миллионов долларов получается не то, что хотели».

СиСи тем временем росла.

---

Глава 4. Жизнь в тени профессора

После рождения СиСи отдали профессору Дуэйну Креймеру — одному из ключевых ученых проекта. Креймер жил с женой Ширли в Техасе, и СиСи стала обычной домашней кошкой.

Не подопытной.

Не экспонатом.

А просто кошкой, которая спит на диване и требует вкусняшек.

По словам очевидцев, у нее был «слегка отстраненный характер». Женщина, работавшая над проектом, вспоминала на форуме: «Радуга была диковатой, как бродячая кошка. СиСи, думаю, была похожа».

Ветеринарный фельдшер писала в Facebook: «У нее какие-то другие черты мордочки, не как у обычных кошек».

Но в целом СиСи была просто кошкой. Которая, между прочим, в 2006 году родила троих котят. Естественным путем. Я даже не берусь представить, как ученые праздновали это открытие.

---

Глава 5. Бизнес, который не выжил

На волне успеха в 2000 году открылась компания Genetic Savings & Clone. Штаб-квартира в Саусалито, гендиректор Лу Хоторн, амбиции — клонировать кого угодно всем, кто заплатит.

В феврале 2004 объявили: «Клонируем кошек за 50 тысяч долларов». В декабре того же года продали первого котенка — Little Nicky, генетического близнеца 17-летнего мейн-куна.

Хозяйка (анонимная, конечно) рассказывала: «Он как Ники: любит воду, прыгает в ванну».

Потом цену снизили до 32 тысяч. Потом пообещали, что скоро начнут клонировать собак. Потом…

…ничего.

В октябре 2006 года компания закрылась.

За все время клонировали 5 котят. Продали 2. Спрос оказался нулевым.

В письме клиентам написали честно: «Клонирование домашних животных не является коммерчески жизнеспособным».

Зоозащитники ликовали. Вейн Пакель из Humane Society говорил: «Для каждого успешного клона десятки умирают или страдают от патологий». В Калифорнии пытались запретить коммерческое клонирование.

А СиСи продолжала жить своей кошачьей жизнью.

---

Глава 6. Собака, ради которой все затевалось

Мисси умерла в 2002 году. Ей было 15 лет. Ее так и не клонировали при жизни.

Но история на этом не закончилась.

В 2002 году корейский ученый Шин Тэен, работавший в Техасе, познакомился с Хван Усоком — тем самым, который позже прогремит на весь мир скандалом с фальсификацией стволовых клеток. Шин предложил Хвану попробовать клонировать собаку.

В 2005 году родилась Снуппи — первая клонированная собака в мире.

А в декабре 2007 года, через пять лет после смерти Мисси, ее клоны все-таки появились на свет. Работу выполнила компания BioArts International (та самая, где работал Лу Хоторн) в сотрудничестве с Хван Усоком.

Мисси вернулась.

Правда, уже без Сперлинга. Миллионер умер в 2013 году, успев увидеть, как его идея все-таки сработала.

---

Глава 7. Тихий уход

СиСи прожила 18 лет и 3 месяца.

Она умерла 3 марта 2020 года в доме Креймеров, окруженная любовью и заботой. У нее не было проблем со здоровьем, она просто состарилась и ушла.

На форумах писали: «Она прожила так долго! А мы все время слышим про овцу Долли, которая прожила всего несколько лет».

Отвечали: «У нее не было проблем. Обычная кошачья жизнь».

Радуга, ее генетическая мать, к тому времени тоже уже умерла. Она прожила свою жизнь в лаборатории, оставаясь в душе диковатой уличной кошкой.

---

Эпилог: что остается после нас

Проект за 20 миллионов долларов, задуманный ради одной собаки, подарил миру кошку, которая прожила 18 лет, родила котят и умерла своей смертью в любящей семье.

Собаку так и не клонировали при жизни.

Кошка, родившаяся случайно, стала легендой.

А компания, которая пыталась на этом заработать, разорилась.

Иногда технологии делают не то, что мы планируем.

Но это не значит, что они делают плохо.

СиСи не была точной копией. У нее был другой окрас, другой характер, своя судьба. Но именно она доказала: клонирование — это не про создание дубликатов. Это про сохранение шанса.

А дальше жизнь все равно возьмет свое.

Генеральный директор ООО «КриоРус» Валерия Прайд комментирует недавний случай с кошками после пожара. В видео — о реальных перспективах работы с сильно повреждённым биоматериалом, о сроках и о том, почему даже после пожара мы не считаем ситуацию безнадёжной.